Отец башни

Гюстав Эйфель«В понедельник, 6 мая 1889 года, президент Франции Сади Карно открывает Всемирную выставку. Он приветствует большого инженера Гюстава Эйфеля, которому страна благодарит главной достопримечательностью выставки — 300-метровой башней. Этот монумент не имеет себе ровных и знаменует возвращение Франции к кругу сильнейших государств». Так тогда писали об этом событии. Но еще за пять лет до того, творческая интеллигенция Парижа в протестном письме к власти употребила такие слова: «Этот уродливый столб из клепаемого железа бросит отвратительную тень на город, проникнутое духом стольких веков». Среди подписантов — прославленные писатели: Александр Дюма-сын, Ги где Мопассан и композитор Шарль Гуно.

Заклинатель металла

Что мы знаем о башне и ее творце? Даже фамилию его произносим неправильно: надо — с ударением на второе «е». Эту фамилию его родители, эмигранты из Германии, приняли в честь родных гор Айфель. Однако Гюстав лишь в 1880 году распростился с фамилией Беникгаузен.

Инженер, специалист из металлоконструкций Гюстав Эйфель прославился в 35 лет, создав Галерею красных искусств для Всемирной выставки 1867-го. Он также построил мост в Португалии, вокзал в Будапеште, известный павильон в Перу.

eiffel_tower_02Своим техническим и финансовым удачам Эйфель благодарил собственным мастерским в столичном предместье, где его масштабные замыслы выполнялись с точностью до десятой миллиметра. Конек инженера — металлические ажурные конструкции, легкие и экономичные, способные выдерживать колоссальные нагрузки. Все более амбициозные идеи Эйфеля воплощали полсотни инженеров, прорабатывая все к наименьшей гайке.

В то время, после сокрушительного поражения в войне с прусаками, парижане опять отыскивали свою жизнерадостность. Подрастало новое поколение. Символом тех, кто направляется в новый, более свободный мир, стала статуя Свободы — шедевр скульптора Бартольди и инженера Эйфеля. «Скелетом» скульптуры служил его фирменный металлический каркас, способный выдержать самые жестокие бури. Гигантская статуя переплыла океан и стала большим подарком Америке от Франции.

Чем человек, который создал все это, еще мог удивить мир?

Битва авторитетов

Случаем проявить талант стала новая Всемирная выставка к веку Французской революции. Перед ней, в 1886 году, французское правительство объявило конкурс на наилучший проект сооружения на Марсовом поле. Она должна была иметь 125 квадратных метров в основе и 300 метров в высоту, должна была себя окупить, привлекая посетителей на выставку, а после выставки её надо было быстро разобрать.

Эйфелевая БашняЭйфель взялся за это и собирался создать абсолютно небывалый объект. Однако если бы не вышло, то у него и так были многие заказы. То, что инженер якобы вдохновился формой дамского чулка — не более чем красивая выдумка. Просто один из подчиненных, инженер Морис Кехлен, предложил создать ажурную башню, и Эйфель пристал на предложение. Инженер-архитектор Эмиль Нугье рассчитал, что сооружение будет иметь вес 7000 тонн и при этом, будет создавать давление на почву лишь 3,5 килограмма на квадратный сантиметр — не больше, чем человек, который сидит на стуле. Сначала башня была острым треугольным шпилем, но художник Стефан Совестр выгнутыми линиями прибавил ее очертаниям элегантности.

А что же сделал сам Эйфель? Поставил свою подпись архитектора, необходимую для участия в конкурсе перед выставкой. Кехлену и Нугье он пообещал по 100 тысяч франков и проценты дохода от башни. Но, в конечном итоге, если бы не изобретения Эйфеля, этим специалистам ни за что,бы не спроектировать что-то подобное. Подручным ни на что было жаловаться — и они не жаловались.

Однако возникали многие вопросы. Например, для чего будет служить башня? Да не для чего, это будет просто монумент! Как туда подниматься? Нужны лифты, которые будут двигаться по дуге. А когда поднимется буря — башня выдержит?

Творцы спорили и находили истину, они кричали друг на друга, но каждый делал свое дело хорошо — так, как привык работать с Эйфелем и компанией. Вечер за вечером, чертеж за чертежом — сооружение находило свою законченную форму, элегантную, легкую и, сказать бы, женственную, полностью в духе Парижа.

Но объявился конкурент. Маститый архитектор Бурде предложил построить 300-метровый гранитный фонарь для освещения Парижа. Да-да, из тяжелого камня, которому никоим образом не собирались придавать ажурную форму! Махина просто была бы вдавлена в землю собственным весом. Но Бурде имел связки наверху…

Эйфель тоже нашел покровителя — Эдуара Лакруа, министра промышленности и торговли. Вопрос был решен. Иногда и министры на что-то годятся. К тому же объявили официальные условия конкурса, за которыми монумент должен был быть металлической башней. Конкурент выбыл. Похоже, условия были подогнаны под Эйфеля.

Чудеса инженерии

Эйфелевая башняА скептики не утихали. Один французский профессор-математик спрогнозировал, что когда башня достигнет 748 футов, то непременно обвалится. В парижском издании «Нью-Йорк геральд» писали, что сооружение влияет на погоду. А в ежедневной газете «Лэ Матен» вышла статья с заглавием «Башня проваливается».

Последняя была правдой. Оказалось, что Марсовое поле — это будто губка, пропитана водой. Для опор башни такое не годилось. Осушать было бы напрасно, ведь Сена опять напоила бы почву. Поэтому строительство, только что начавшись, приостановилось, а Марсовое поле и дальше оставалось площадкой для конных тренировок военного училища.

Однако инженер Эйфель все-таки был гением. Он применил кессоны — временные сооружения, похожие на огромные перевернутые ведра или водолазные звоны, в которых хранился воздух, когда их окунали в болотистую почву. Внутри рабочие копали фундамент. Это их очень пугало, а еще больше — чиновников и прессу. Но класс технического выполнения сделал свое дело — все не просто прошло, а принесло инженеру дежурный успех. Чтобы доказать общественности беспечность кессонов, у них со скрытым страхом спустился сам министр Лакруа.

Чем дальше продвигались работы, то больше общий страх вытеснялся восторгом.

Весной в 1887 году под «ногами» башни уже были гигантские плиты из каменной кладки. Землекопов изменили две сотни клепальщиков металла из всей Франции. Надо было поставить свыше 2 миллионов заклепок и поднять без каких либо суперкранов на умопомрачительную высоту 18 000 металлических балок весом 3 тонны каждая! Этим квалифицированным рабочим платили больше, чем обычно, и они работали в течение двух лет, шесть дней на неделю, от восхода к закату солнца, без отпусков и больничных.

Через грациозные изгибы башни детали каждого «этажа» отличались. Пришлось создать 1700 общих и 3629 рабочих чертежей!

Эйфель вошел во вкус. Он готов был построить «глупость» из 60 тысяч тонн металла — по 3 фунта на каждого гражданина Франции.

 Ручная работа

Эйфель сам сделал расчеты относительно сопротивления башни ветра. Но как можно было рассчитать, чтобы внезапный шквал не сорвал из верхотуры какого-то рабочего? Скорость ветра наверху достигала 80 километров в час.

Паровые молоты в мастерских Эйфеля ковали части будущей башни. Там их распыляли, сверлили и доставляли по Сене на Марсовое поле. Клепальщики собирали «конструктор» с Эйфелевая башняпомощью накаленных шкворней, которые заклепывали вручную тяжелыми кувалдами.

Балки поднимали на высоту блоками и кранами, прикрепленными к самой конструкции. Наибольшие детали устанавливали, предварительно подкладывая под них «подушки» из мешков с песком. Пробивая мешки и постепенно высыпая песок, их медленно вкладывали на место с точностью до десятой миллиметра.

И клепали, клепали, клепали. Каждая команда ставила заклепки по-своему, и каждую до сих пор можно выделить за «почерком». Чем больше появлялось сооружение, тем сильнее труд кузнецов напоминал искусство кружевниц.

Рабочие, невзирая на высокую плату, излагали недовольство. Эйфель имел дело уже с чем-то наподобие профсоюза. Но он шел трудягам навстречу, невзирая на дополнительные расходы.

На высотных платформах не было ни одного ограждения — ее установление задерживало бы процесс. Когда Эйфель с компаньонами и избранными людьми узким кругом отмечали возведение первого уровня башни (а это уже было 57 метров в высоту), над их головами не переставали трудиться рабочие. Уважаемые гости были почему-то уверенные, что на голову им не упадет какой-то молот.

Под конец, когда стройплощадка наверху была уже размером с ванную комнату, на башне все еще, даже в воскресенье работали 200 рабочих. За работу взялись маляры и техники, которые прокладывали электролинии для освещения. За 26 месяцев строительства не было ни одного погибшего.

 Над миром

Для каждого власть предержащего было за честь получить приглашение на открытие дежурного уровня и фотографирования с самим Эйфелем. «Хозяин» устраивал шикарные пиры из феерверками.

Март 1889-го. Рабочие в последний раз спускаются из башни. Самые молодые из них знают, что через 20 лет их опять наймут, чтобы они разобрали сделанное. Да, сооружению теперь давали уже два десятилетия жизни, хотя еще недавно ограничивали ее существование длительностью выставки.

Наивысшая платформа — 276 метров над землей, свыше 1700 ступенек. Эйфель и друзья преодолели их пешком, потому что лифты все еще не работали. Под крики «браво»! Эйфель поднялся на пиковую площадку в ширину два шага, на котором реял флаг Французской Республики. Он вознесся над Францией, над миром!39091682_construction_of_the_eiffel_tower

Всемирная выставка превратила Париж в сердце планеты. Здесь мирно уживались разные языки, расы и религии.

Ну, а Эйфелевая башня стала «изюминкой» праздника. К ней стояли большие очереди. Все спешили подняться лифтом на наивысшее здание мира, пообедать в высотном ресторане под грохот стилизованной под древность пушки, которая теперь отмеряла в городе часы.

Приехал и персидский шах, но не осмелился подняться сам, а отправил офицера из своего почтения. Сильнее всего не посчастливилось бразильскому императору Педро ІІ — этот образованный, жаждущий ко всему новому франкофил специально пересек океан. Но пока он наслаждался башней и другими парижскими чудесами, бразильская армия готовилась свалить монарха…

Среди многочисленных гостей, которых принимал Эйфель, был славный Томас Эдисон, изобретатель электролампочки и фонографа. Они курили сигары в личной квартире Эйфеля, в наивысшей точке сооружения.

Однажды в башню ударила молния. Поднялась паника: люди боялись, что гигантское сооружение упадет. Однако был поврежден лишь громоотвод, и никто не пострадал. Невзирая на некоторые прогнозы, рыбу в Сене током не поубивало.

Коварный канал

«Отец башни« был не только гениальным инженером и успешным дельцом — он имел смелость, или, если хотите, авантюризм, действовать на грани человеческих возможностей. После дежурного фурора эти его черты в который раз начали искать выхода.

Где же он опять удивит мир? В Панаме! Там, где перешеек между двумя океанами, двумя половинками мира, и где строился невиданный канал.

Восьмилетнее сооружение Францией Панамского канала под руководством Фердинанда де Лессепса было на грани банкротства. Каждый кубометр вынутой земли возвращался через обвалы. Сотни людей стали жертвами несчастных случаев на производстве и желтой лихорадки. Лишь один человек был способен спасти честь Франции. Наконец Лессепс принял очевидное — необходимость шлюзов, о каких Эйфель говорил еще восемь лет назад.

Сделка с Панамским каналом обещала Эйфелю почти в 20 раз больше прибыль, чем от башни. А еще он пошел бы на любую авантюру, если бы только довести свою правоту.

Но через несколько лет банкир, который спонсировал строительство, наложил на себя руки, а Гюстава Эйфеля привлекли к суду. Застройщики исчезли с деньгами акционеров, а его обвинили в попытке получить 19 миллионов франков за фиктивные работы. Эйфеля осудили до 2 лет заключение и 20 тысяч франков штрафа.

Казалось, Эйфелевая башня пренебрежительно посматривает из высоты на парижан, которые вложили свои сбережения в Панамский канал. Тысячи мелких вкладчиков, поощренных присутствием Эйфеля в проекте, оказались в очереди за бесплатным супом.

Обжаловав приговор, Эйфель остался на свободе, но ночь перед объявлением должен был провести в камере среди арестантов. Человек, который столько сделал для своейЭйфелевая башня страны, был подвергнут публичному унижению. В Дижоне переименовали набережную Эйфеля, который дал на родной город больше, чем стоила его башня. У него хотели отобрать Орден почетного легиона. Вообще смахивало на линчевание. Сам Гюстав считал, что его осуждают не за Панамский канал, а через ненависть к его успеху.

 Изменение творца и творения

«Человек, который возвел наивысшую башню мира, которая вынуждала вальсировать тонны металла, которая оперировала миллионами, — этот человек, по существу, умер, — написал об инженере журналист. — Однако я увидел, как из тлена того человека появляется новый — более скромный, более сдержанный, но тоже очень хороший.

Повелитель индустрии уступил место ученому-экспериментатору. В 1900-х годах Эйфель сосредоточился на вопросах аэродинамики, при этом для опытов использовал свою башню. В 1908-ом он построил аэродинамическую лабораторию на Марсовом поле, а в 1912-ом открыл еще одну под Парижем, которую потом подарил государству.

А что же башня? 20 лет концессии, предоставленной Эйфелю на пользование ею, понемногу проходили. Ее опять «обвиняли» в полной нелепости и неполезности. Тем временем люди делали «исторические» фото на фоне феноменального сооружения, которое должно было вот-вот исчезнуть.

Эйфель говорил, что башня может служить для научных исследований. Для многих чиновников это было пустым звуком, и все же они проголосовали с преимуществом в один голос за сохранение башни. Казалось, сооружение качнулось, но устояло. Что здесь сыграло основную роль — стало жаль чуда?

Но должна была быть какая-то гарантия ее существования! И ее дало радио.В 1903 году оно стало стратегически важным для обороны Франции. А Эйфелевая башня — это же наибольшая в мире вышка! Военные протянули от ее верхушки к Марсовому полю провода, и вышла антенна длиной 2,5 километра. Сигнал из нее достигал за сотни, а потом и тысячи километров — по тем временам неслыханные расстояния! Военных даже обвиняли в колдовстве. А дальше появилась радиосвязь с аэропланами.

«Железная мадемуазель« опять крепко стала на ноги.

Против кайзера и Гитлера

Окончательно укрепила позиции башни война. Первая мировая. Эйфелевая башня работала на армию, публика на нее не допускалась. Радиосвязь стала определяющим козырем в игре со ставками на миллионы жизней. Сверхмощный передатчик дал французам преимущество, они даже могли связываться по радио с далекими союзниками — россиянами. А что, если бы в башню попал снаряд? «Ничего. То же, что от мухи с паутиной: будет трястись, вздрагивать, но держаться, — ответил Эйфель. И прибавил фразу, которая стала крылатой: наилучшая Эйфелевая башняброня — это пустота».

Наступление врага отбросило французскую армию в Париж. Уверенные в своей победе немцы даже не шифровали радиосообщений. Но увязли на форсировании реки Марна. Сообщение об этом было перехвачено на Марсовом поле. Командование немедленно перебросило войска, и это изменило ход войны. Немцы были в шоке!

После этого не могло быть и речи о демонтаже «нашей железной девочки», как начали называть башню парижане.

Во Вторую мировую Эйфелевая башня тоже проявила характер. Гитлер мечтал подняться на нее и осмотреть свои новые владения. Но не судились. В тот день, когда приехал фюрер, лифты башни остановились, и немцы ничего не смогли с этим сделать. Зато только что оккупанты оставили Париж, лифты магическим образом заработали. Парижане любят повторять фразу: «Гитлер завоевал Францию, но не Эйфелевую башню».

Эйфель дожил до 23-летия своего главного детища. А собрана вручную башня живет до сих пор и остается олицетворением Франции и всей Европы.

 Некоторые сооружения Эйфеля

Западный вокзал — Будапешт, Венгрия(1877).

Мост Марии Пии — Пору, Португалия(1877).

Купол обсерватории — Ницца, Франция(1878).

Статуя Свободы — Нью-Йорк, США(1886).

Железный дом — Икитос, Перу(1887).

Центральный вокзал — Сантьяго, Чили(1897).

Лифт Санта-Жушта — Лиссабон, Португалия(1901).

Воздушный мост — Лиепая, Латвия(1906).

Маяк на о. Джарилгач — Херсонщина, Украина(1902).