Столица богемы

Если каждый город имеет свой запах, то в Париже любой желающий может выбрать себе аромат по вкусу. Для многих это запах утреннего кофе и круассанов, которые несутся из Парижмногочисленных магазинов. Других приманивают едкие запахи масляной краски и абсента — на таких ждет веселая компания художников на Монмартре. Для самых требовательных, которые стремятся познать мир «Картье» и Карлы Бруни, есть аромат изысканных духов на Елисейских полях и в помпезно-гламурной галерее «Лафайет». Вероятно, найдутся и любители мазута, которых привлекут лабиринты парижской подземки.

Но существует парижский аромат, знакомый и его жителям, и гостям, — запах дождя. Гладкие тротуары Парижа будто созданы для отражения радужно-суматошной жизни. Если бы не дождь, импрессионисты не написали бы своих «бульваров» и не был бы создан бессмертный кинохит «Шербурские зонтики».

Прогулка из Сименоном

Мой любимый гид по Парижу — Жорж Сименон. Люблю его меланхоличные наблюдения за усталыми сыщиками, бедными домовладельцами, подозрительными дворецкими и невнимательными малярами. По следам художника, героя его повести «Маленький святой», Сорбонна, Парижя пришла к сердцу Латинского квартала — улицы Муфтар.

Квартал, известный своей веселой жизнью, обязан названием студентам Сорбонны (это именно тот университет, что «во французской стороне, на чужой планете»). Заведение было названо в честь Робера де Сорбонна, духовника короля Людовика IX. В XIII веке священник основал на холме святой Женевьевы богословский колледж, который позже стал всемирно известным университетом.

Студенческая обитель на левом берегу Сены, как раз напротив собора Парижской Богоматери, выглядит совсем не легкомысленно. Громоздкое имперское здание окружают не менее мрачные и пафосные вузы. А посреди просторной площади святой Женевьевы возвышается Пантеон. Людовик XV задумал построить на территории аббатства святой Женевьевы грандиозный храм. Амбициозное здание в стиле зрелого классицизма закончили в 1789 году, когда уже не было ни короля, ни монархии как таковой. Дерзкие революционеры превратили новопостроенную церковь в Пантеон новых героев. Впоследствии среди прочих здесь были похоронены Руссо, Вольтер, Гюго…

Моим любимым местом на площади Женевьевы является церковь Сент-Этьен-дю-Монд. Ей непременно надо посвятить немалый отрезок времени. Интерьер храма чрезвычайно Парижизящно-легкий, полон света и воздуха. Ажурные белокаменные детали — словно белые кружева средневековых барышень.

До свободолюбивого студенчества в квартал потянулись представители творческих профессий. О них осталось много упоминаний в многочисленных кофейнях и кафешках. Здесь есть крохотный ресторанчик, в котором, кажется, еще не выветрился дым от люльки Хемингуэя, а где-то на крючке должно пылиться забытая шляпа Поля Верлена.

Старые времена

Но вернемся на рю Муфтар. Эта древняя улочка проложена еще римлянами. Своей простотой она отличается от парадных парижских улиц, будто под копирку спланированных в конце XIX века. Здесь всегда весело и людно. Двери забегаловок, сувенирных ларьков, букинистических магазинов всегда открыты. Улица заканчивается небольшой площадью возле церкви Сен-Медар, где типичный парижский рынок шумно торгует свежей рыбой, устрицами, хамоном, ароматными сырами и экзотическими цветами. Улица такая приветливая и аккуратная, что кажется, здесь всегда жили зажиточные и благополучные люди. И что об этом скажет месье Сименон?

«В его сознании улица была разделена на две четко разрозненные части. Справа лотки не жались тесно друг к другу, между домами просматривались темные глухие углы, а вдоль тротуаров стояло совсем немного колясок. Это был чужой мир. Ниже к церкви Сен-Медар улица становилась более оживленной, суетливой, полной шума и запахов, крика торговцев, куч еды, объедков в сточных канавах».

О тех временах на улице Муфтар напоминают полустертые средневековые вывески на многих зданиях. А на одном из фасадов написана фантастическая фреска с удивительными растениями и животными — не дом, а произведение искусства!

Город-сад

В том же Латинском квартале, совсем недалеко от Пантеона и Сорбонны, раскинулся воспетый Джо Дассеном Люксембургский сад. Французские сады очень отличЛюксембургский сад, Парижаются от привычных нам пышных парков. Довольно широкие, посыпанные мелким песком дороги, строгая геометрия клумб, фигурно подстриженные деревья и кусты сначала вызывают легкое разочарование, которое, однако, быстро превращается в восторг. Атрибутами такого сада являются скульптуры, выполненные знаменитыми мастерами (даже странно, что их до сих пор никто не спер себе на дачу). В Люксембургском саду мне приглянулись статуи женщин: королев, Жанны Дарк, античных богинь… Еще одна его примета — бассейн, вокруг которого расставлены тяжелые металлические стулья. Если же вы захотите почувствовать себя раскованно, отдохнуть можно просто на газоне, за это никто не оштрафует.

Люксембургский сад заложен в 1612 году по желанию королевы Марии Медичи. В планировании воплотилась ее ностальгия по родной Флоренции. А про саму Марию напоминает большой и богато украшенный фонтан. Украшением сада является Люксембургский дворец. Хотя он и расположен в месте отдыха, но внутри идет напряженная работа — здесь заседает французский Сенат.

За воротами сада ждет не менее красивое место — авеню Обсерватуар. Этот бульвар с Люксембургский сад, Парижнесколькими рядами деревьев. Дома вокруг — один лучше другого. Мне запомнился Институт искусства и археологии из красного кирпича, который напоминает то ли мавританский дворец, то ли синагогу.

Зеленое авеню приводит к фонтану Четырех сторон света и прославленного Монпарнаса. Бульвар, который дал название целому кварталу, приобрел славу в начале ХХ века, когда на свет его ресторанов и борделей слеталась творческая интеллигенция со всего мира. Пристанищем для многих стало общежитие «Улей». Здесь бывали и политические деятели, например — Симон Петлюра.

Париж и парижане

Обращаться за помощью к французам — сплошная радость. Нередко на улицах встречаются такие воспитанные, стильно одетые горожане, будто вышли из романов про аристократию. И ничего, что половины звуков они не произносят — можно еще раз у кого-то переспроситьscreenshot_106 и тем приумножить удовольствие.

Совсем другое дело, когда спросить у темнокожих французов. Они, как одесситы, непременно отвечают вопросом на вопрос: «А откуда вы приехали?» Иногда, увидев, что к ним приближаются туристы, смуглые торговцы начинают перечислять страны — это они тренируются распознавать людей по внешности. Опытные сенегальцы, увешанные брелками-башенками, уверенно здоровались: «Здравствуйте, мадам!»

На улицах довольно часто можно встретить нищих. Даже если им ничего не подают, они вежливо говорят «мерси». Как-то мы поздно возвращались домой, и на пустынной улице увидели коренастого афрофранцуза, который вдруг попросил денег. Сзади к нему приближалось не менее могучее подкрепление. У меня душа опустилась в пятки, но подозрительный парень миролюбиво пробормотал «мерси», и вся компания исчезла, оставив крепкий запах алкоголя.

Когда я жила в парижском чайна-тауне, открыла еще одну сторону жизни столицы. На главной улице китайского поселения часто видела невзрачных девушек, которых воспринимала как школьниц. Вдруг меня просветили, что это девушки легкого поведения. Оказалось, кроме юных «ночных бабочек» в джинсах и черных куртках, здесь есть и вполне взрослые. Все они довольно просто одетые и без какого-либо макияжа. Но больше всего запомнились китайские дедушки, которые по-отечески требовательно наблюдали за девушками и подкармливали их багетами.

Перед Рождеством я наблюдала замечательную сцену. Возле Малого дворца образовалась немалая очередь. Видимо, в музее было много людей и посетителей перестали пускать. И тут я поняла, что такое французская революция. За считанные минуты очередь самоорганизовавшись в курилке, начала дружно скандировать и выбрала представителя, который вызвал на переговоры сначала охранников, а потом, похоже, и начальство. Главное в этой маленькой истории — самоуважение французов.

Сердце мировой богемы

Выдающимся богемным местом является, конечно, Монмартр. Первые поселения на холме появились еще в неолите. А в римское время здесь обнаружили месторождение гипса. Для его переработки возводились ветряные мельницы, которые прославили МонмаПариж, Мулен Ружртр. Одина из них, Красная мельница, дала название знаменитому кабаре «Мулен руж». Другая «Две мельницы» — это кофейня, в которой работала волшебно-простодушная Амели из известного фильма.

Нынешний имидж Монмартра как живописного поселения веселых художников появился благодаря «османизации» Парижа. В конце XIX века парижский центр представлял собой неэстетичные антисанитарные лачуги, живописные узкие улочки так и хотелось перегородить баррикадами. Власть решила построить просторные улицы, какими бы свободно циркулировали свежий воздух и войска. В середине XIX века к делу приступил префект департамента Сены — барон Эжен Осман. Вскоре на месте улицы появились геометрически совершенные бульвары и проспекты. Париж приобрел свой неповторимый, легко узнаваемый образ. Из центра малоимущий люд двинулся на окраины. В частности, на Монмартр. Он до того имел славу убежища преступников и сутенеров, хотя живописный холм уже облюбовали художники. Здесь жили Ренуар, Ван Гог, Тулуз-Лотрек, Утрилло, таможенник Руссо, позже — Пикассо, Модильяни…

Творческие посиделки

О их творческих посиделках помнит «Ловкий кролик» — маленькое кафе на крутом склоне холма. Когда-то оно называлось «Встреча воров», потом — «Кабаре убийц». А в начале XIX века заведение приобрел известный шансонье Аристид Брюан. Он пригласил сюда ПоляКафе Ловкий кролик, Париж Верлена и Гийома Аполлинера. Те читали свои стихи, а художники рисовали их на салфетках. Кролик, который лихо убежал из кастрюли повара, стал символом богемной братии. Еще один ее символ — Черный Кот, в эпоху модерна увековечен на афише одноименного ресторана.

Центральную площадь Монмартра «Театр» оккупировали портретисты — они рисуют не только за мольбертами, но и почти на ходу: такое впечатление, что хватают потенциальных моделей за рукава и держат, пока не набросают портрет. Неведомая сила заставляет людей со всего мира преодолевать крутые ступеньки, чтобы именно здесь получить свое изображение.

Блуждая вечерами по старинным улицам, я все время удивленно наблюдала, как у дверей ресторанов толпятся большие компании веселых людей. Пока не довелось попасть в одну из них. Я была на корпоративе в брассерии, когда ее окружила оживленная молодежь. Все были в белых халатах, густо разрисованных карикатурами и с почти неприличными надписями. Возглавлял сборище активный молодой человек с мегафоном. Звучала музыка. Каждую Парижминуту подходили новые и новые группы участников, которые искренне обнимались, пили, закусывали, горланили и танцевали. Такая форма празднования, когда блюда и алкоголь выносят из ресторана на воздух, очень распространена во Франции. Оказалось, то студенты медуниверситета отмечали начало сессии. Что же должно происходить после экзаменов?! Когда мы вышли из заведения, я попыталась украдкой сфотографировать компанию. Но студенты меня заметили, отобрали фотоаппарат и… пригласили вместе сделать большое фото на память.

Музей-вокзал и музей-оранжерея

Наверное, вы захотите сравнить уличных художников с их коллегами, которые принесли Монмартру бессмертие. Это можно сделать в музеях.

Не спускаясь с холма, стоит посетить музей Монмартра. Он расположен в доме, где некогда была мастерская Огюста Ренуара. Неподалеку есть музей Сальвадора Дали, в котором находится самая большая коллекция скульптур причудливого маэстро.

В музее Д’орсе — одно из крупнейших в мире коллекций импрессионизма и постимпрессионизма. Всемирно известные, любимые с детства картины находятся в просторном светлом здании, которое когда-то было первым в мире электрифицированным вокзалом. Однако в ХХ веке он пришел в упадок и даже были намерения его снести. При содействии известного поклонника искусств Жоржа Помпиду в 1986 году здесь открыли чрезвычайно популярный музей.

Не все согласны стоять часами в очередях, а потом бродить по бесконечным залам, пока держат ноги. Для таких «ленивых» (к которым принадлежу и я) существуют небольшие уютные музеи. Я оценила их прелесть. Во-первых, экспозицию легко осмотреть от начала до конца и составить для себя общую картину. Во-вторых, можно увидеть менее известные, но не менее прекрасные произведения. А в-третьих, есть возможность открыть мастеров, которых совсем не знают в нашей стране.Париж, музей музейчик — «Мармоттан-Моне»

Я направилась в музей «Оранжери», в начале сада Тюильри. Собственно, когда-то здесь действительно была оранжерея, но с 1927 года здание действует как музей. Его жемчужинами (а может, и всех коллекций импрессионизма) есть восемь картин Клода Моне с названием «Водяные лилии». Двухметровые полотна будто образуют одну большую картину, расположенную в двух залах. Художник четыре года рисовал лилии на своем любимом пруду в Живерни и завещал их Франции — с условием, что картины никогда не разлучат. Удивительно, но эти гармоничны, полны умиротворенной красоты пейзажи художник писал в разгар Первой мировой войны. А на первом этаже «оранжереи» можно увидеть Ренуара, Пикассо, Сезанна…

Моне никогда не бывает много. Для особо рьяных его фанатов существует еще один небольшой музейчик — «Мармоттан-Моне». Его придется поискать, потому что расположен он на самом краю Булонского леса. В небольшом заведении выставлено около 300 произведений импрессионистов и постимпрессионистов. Именно здесь хранится знаковое полотно Моне — «Впечатление. Восход солнца». Хотя мне больше понравились прозрачные, полные света морские пейзажи Эжена Будена.

Парижский дождь не заканчивается. Как не заканчивается список мест, которые надо посмотреть…

БИЛЕТ В ПРЕКРАСНОЕ

Музей Д’орсэ. Метро: линия 12, станция «Solferino». RER C (электричка): станция «Музей Орсе». ВТ, ЧТ: 9.30– 18.00, ЧТ: 9.30–21.45. 9 евро за вход.

Музей «Оранжери». Сад Тюильри. Метро: линии 1, 8, 12, станция «Concorde». 9.00–18.00. 9 евро за вход. Общий билет для Музея Д’орсэ и Оранжери» — 16 евро.

Музей «Мармоттан-Моне». Метро: линия 9, станция «La Muette». RER C: станция «Boulainvilliers». ВТ – ВС: 10.00– 18.00, ЧТ: 10.00–21.00. 11 евро за место.